Катя всегда была как будто из другой оперы. Не то чтобы красавица, но и не просто «в теле» — скорее, в теле с изюминкой. Лицо у неё было такое, что художник бы сказал: «Интересное», а мужчины — ну, проходили мимо и обязательно оглядывались, будто забыли дома зонтик и вдруг вспомнили про него только через пару шагов. Катя же ходила с чуть опущенными уголками глаз — печальная такая, словно кто-то украл у неё последний кусок торта на вечеринке.
В институте подруги уже вовсю щеголяли с ухажёрами, а Катя всё одна.
Парни боялись к ней подойти — видать, думали, что она какая-то диковинка редкая или профессор по квантовой физике. Но вот появился Лев. Имя ему дали явно не за харизму: волосы прилизанные (никакой львиной гривы), нос длинный такой — будто специально для того, чтобы в метро очереди занимать.
Тощий и угловатый, как карандаш после экзамена по математике. Зато глаза! Глубокие такие, тёмно-синие — заворожить мог любого.
Лев был поэтом от слова «домашний ремонт».
Он читал Кате стихи так страстно, что даже стены съёмной квартиры начинали дрожать от ревности к их любви. Все удивлялись: как такая Катя выбрала такого Льва?
Они казались разными мирами — она мягкая и немного грустная, он угловатый и полный стихов о шпаклёвке и бетоне.
После института они поженились. Лев гордо заявлял: «Я строитель!» — и тут же декламировал стихи о кирпичах и цементе.
Жили на съёмной квартире, которую Лев потом сам отремонтировал между двумя объектами ремонта чужих квартир. Работал сутками: приходил домой поздно, ел быстро и валился спать так крепко, что даже соседский кот перестал будить его своим «мяу».
Через два года они накопили на собственную квартиру. Катя мечтала о дочке, но решила ограничиться сыном — жалко было бросать учеников на второй декретный отпуск; да и Лев поддерживал её идею ждать внучку через сына: «Сын вырастет – приведёт жену – будет тебе дочка».
Классика жанра.
Сын вырос в подростка с острым языком и подозрениями детектива-любителя. Однажды увидел три тарелки на ужине и решил проверить теорию заговоров: отец приходит только поесть и поспать! А потом раскрыл страшную тайну — папа ремонтирует квартиру Витькиной соседки… И роман там есть! Сын видел своими глазами!
Представьте себе: Катя в шоке; её Лёва-строителя-поэта обвиняют в любовных похождениях прямо посреди евроремонта!
Катя сначала не поверила — мол, сын преувеличивает или друзья его фантазируют после просмотра очередного сериала про шпионов. Но когда услышала приглашение проверить всё самой… Ну тут без вариантов.
Она пошла на разведку после школы (да-да, мама-шпион). На этаже три квартиры; к одной ведут белые следы (видимо кто-то оставил дорожку из муки или пудры). Стоит Катя перед дверью как статуя Свободы в растерянности: звонить или нет?
Дверь сама открывается (настоящий триллер!). Из квартиры выходят двое мужчин с мешками мусора (видимо собирают доказательства).
Один кричит: «До завтра, Петровна!» — словно это сериал про коммунальные войны.
Катя делает вид, что ищет ключи в сумочке (классика жанра для маскировки), здоровается с мужчинами (а сама думает: «Ну вот теперь я точно знаю все тайны этого дома»). Когда шум затихает – тихонько толкает дверь и входит внутрь… И тут слышит женский голос за кухонным столом…